Картины импрессионистов

Поль Сезанн

"Портрет Гюстава Жеффруа".

Поль Сезанн: коллекция

Поль Сезанн: жизнь и творчество

Поль Сезанн в музеях

Поль Сезанн "Портрет Гюстава Жеффруа" "Портрет Гюстава Жеффруа". 1895 г.
Холст, масло. 116х89 см.
Лувр, Париж.

"...19 марта 1894 года состоялась распродажа коллекции Теодора Дюре. Три картины Сезанна, которые входят в коллекцию, достигают цены в 650, 660 и 800 франков.

Правда, цены на полотна Сезанна не идут ни в какое сравнение с ценами на полотна художников, "добившихся успеха", например Моне, чье полотно "Белые индюшки" оценено в 12 тысяч франков; но они повергают в изумление "искушенных" советчиков Дюре, которые прежде настаивали на снятии полотен Сезанна с продажи, чтобы не опорочить коллекцию в целом.

Столь высокие цены настолько удивляют всех, что критик Гюстав Жеффруа - человек весьма сведущий в вопросах искусства - считает необходимым воспользоваться благоприятным моментом, чтобы поговорить о Сезанне. Через неделю, 25 марта, в одном из своих обозрений в "Ле Журналь" Жеффруа пишет:

"... Сезанн стал более известным среди художников. Символисты стали считать его своим предшественником и есть явная преемственность между живописью Сезанна и Гогена, Эмиля Бернара, а также Ван Гога.
Уже по одной этой причине Сезанн заслуживает славы.
Когда мы говорим, что между Сезанном и его последователями есть определенная духовная связь, это не значит, что у Сезанна были те же теории и стремления, что и у художников-символистов. В настоящее время уже можно, при желании, составить себе представление о последовательности поисков Сезанна и о его творчестве в целом... Мое впечатление подтверждалось с каждой новой работой - Сезанн подходит к природе без деспотичного намерения подчинить ее правилу, которое он сам придумал, без желания приспособить ее к формуле своего идеала. Это не значит, что у него нет программы, закона, идеала, но они рождаются у него от страстной любознательности, от стремления овладеть вещами, которые он видит и которыми восхищается.
Этот человек глядит вокруг себя, опьяняется зрелищем окружающего и хочет отразить свое ощущение на ограниченной поверхности холста. Он принимается за работу и ищет способа как можно правдивее осуществить это переложение".

Сезан находился в Альфоре, когда прочитал статью Жеффруа. Он был, разумеется, весьма удивлен. В дружеском письме он немедленно выразил критику "признательность" за проявленную по отношению к нему "симпатию". Конечно, склонен думать Сезанн, Жеффруа друг Моне, а Моне из всегда присущей ему любезности, вероятно, замолвил критику словечко в его пользу.

...Весна 1895 года. Сезанн думает о Гюставе Жеффруа. Не написать ли ему портрет этого человека? В мире искусств Жеффруа пользуется авторитетом, занимает положение видного критика. Только бы удался портрет и тогда... Неужели жюри Салона Бугро не согласится принять эту работу? Но нет! Это невозможно! Как осмелиться затруднить Жеффруа? Нет, нет, об этом, конечно, и думать нечего. А все-таки, если портрет удастся, если в нем обнаружат хоть какие-нибудь достоинства, то из уважения к человеку, послужившему моделью для портрета, жюри будет вынуждено уступить. Возможно, портрет даже отметят медалью... В одно апрельское утро Сезанн решился и написал критику:

"Дорогой господин Жеффруа!
День прибавляется, погода становится милостивее. Я свободен все утро до того часа, когда цивилизованные люди садятся обедать. Я намерен приехать в Бельвиль, чтобы пожать Вам руку и предложить Вам на рассмотрение один проект, который я обдумываю и то отвергаю, то опять принимаю.
Искренне Ваш Поль Сезанн, живописец по сердечному влечению".

В глубине души Жеффруа не может не любопытствовать, ему очень хочется посмотреть, как работает Сезанн. Критик немедленно принимает предложение, и художник с жаром берется за работу. Сезанн знает, что работа над портретом будет длительной. Он задумал написать Жеффруа сидящим в кресле у письменного стола, спиной к книжным полкам. На столе несколько листов бумаги, раскрытая книга, небольшой слепок Родена, цветок в вазе. Пока Сезанн не закончит работу, все предметы должны оставаться на месте. Чтобы Жеффруа мог легко принять свою обычную позу, Сезанн мелом обводит на полу ножки кресла. Роза бумажная: длительная работа не позволяет художнику писать живые цветы. Слишком быстро "проклятые" вянут.

Сезанн почти ежедневно приезжает в Бельвиль. Он бодр, пишет с подъемом и верой в себя, восхищающими критика, на глазах у которого рождается полотно большой силы и чувства. Жеффруа считает портрет "первоклассным". Только лицо написано еще вчерне. "Его, - говорит Сезанн, - я оставлю на конец". Работая, художник размышляет вслух, откровенно высказывая свои мысли.

Жеффруа беседует с ним о Моне. "Он самый сильный среди нас, - замечает Сезанн, - ему место в Лувре". Новые направления, дивизионизм, вызывают у Сезанна смех. Однако у беседующих есть темы, которых касаться нельзя. Сезанн начинает ворчать, когда Жеффруа пытается объяснить живопись импрессионистов, особенно работы Моне, их связью "с Ренаном, последними атомистическими гипотезами, с открытиями в области биологии и многими другими влияниями эпохи". Что он там "городит", этот "папаша Жеффруа"?

Радикализм критика, близость его политических взглядов взглядам Клемансо также раздражают Сезанна. Он не отрицает того, что у Клемансо есть temmperammennte, но быть его единомышленником? О нет! "Все потому, что я слишком беспомощен! Клемансо меня не защитит. Только церковь, она одна могла бы взять меня под свою защиту!" - резко замечает Сезанн.

Несомненно, художник питает к Жеффруа доверие, часто вместе с ним обедает в обществе его матери и сестры. Иной раз даже соглашается пройтись до кабачка на берегу озера Сен-Фаржо. Он изливает душу собеседнику, забыв о несбывшихся надеждах; однажды у Сезанна непроизвольно вырывается признание: "Хочу одним-единственным яблоком удивить Париж!"

... Между тем сеансы с Жеффруа продолжаются. К июню их уже насчитывалось около восьмидесяти. И все-таки Сезанн удручен: никогда он не закончит этот портрет! Никогда не сумеет написать его так, как ему хотелось бы. Золя прав: он, Сезанн, всего лишь жалкий неудачник, который зря переводит холст.

Салон! Медаль! И он еще позволил себе побеспокоить Жеффруа! "Эта потаскуха живопись!" Настроение Сезанна ухудшается, падает. Однажды утром, не выдержав, он посылает в Бельвиль за своим мольбертом и остальными принадлежностями; в короткой записке Сезанн признается в том, что ошибся, задумав такую работу, и просит Жеффруа извинить его, портрет оказался ему не по силам, дальше писать его он отказывается.

Жеффруа ошеломлен столь неожиданным решением, тем более необъяснимым, что портрет, собственно, почти закончен, и настаивает на возвращении художника в Бельвиль. Критик утверждает, что "начатый портрет - очень удачная работа" и долг художника перед самим собой ее закончить. Ободренный Сезанн возвращается к Жеффруа, и сеансы начинаются снова. Но прежнего подъема уже нет. С творческим горением, с окрыляющей уверенностью "хочу одним-единственным яблоком удивить Париж" покончено. Сезанн по-прежнему угрюм, беспокоен, обуреваем сомнениями..."

По материалам книги:
А.Перрюшо "Жизнь Сезанна"/Пер. с фр. и послесловие К.Богемской. -  М.: "Радуга", 1991.- 351 с.






Rambler's Top100


Оригинал этого вебсайта расположен по адресу http://impressionnisme.narod.ru.