Картины импрессионистов

prism art projector

Эдуард Мане

"Любитель абсента".

Эдуард Мане: коллекция

Эдуард Мане: жизнь и творчество

Эдуард Мане в музеях

Эдуард Мане "Любитель абсента" "Любитель абсента". 1858-1859 гг.
Холст, масло. 81х106 см.
Новая Глиптотека Карлсберга, Копенгаген.

"... Как-то в Лувре - а там бродит много разных чудаков - Мане заметил (может быть, это Бодлер обратил его внимание) высокого тощего малого, который на манер Тальма драпировался в длинный коричневый плащ, одет был бедно, неряшливо, а наголове имел пыльный выцветший цилиндр. Персонаж этот чем-то Мане привлек. Он заговорил с ним и узнал, что это старьевщик, торговец железным хламом, откликается на имя Колларде. "Г-н Колларде, как вы отнесетесь к тому, чтобы я сделал ваш портрет?" Ну разумеется. Г-н Колларде будет позировать на улице Лавуазье.

Всю зиму 1858-1859 года Мане усердно трудится. На этот раз он работает над прекраснейшим полотном, достойным, считает он, "Мениппа" Веласкеса, но, естественно с учетом разницы возможностей. Рядящегося под Тальма оборванца он превращает в "Любителя абсента", создает образ почти бодлеровский, образ человеческого падения.

"Любитель" самым недвусмысленным образом заявляет о намерении Мане не иметь никакого дела с исторической живописью, говорит о его стремлении искать модели в современной жизни. В этой самостоятельной работе порукой и гидами Мане служат испанцы - и не только Веласкес, но еще и Сурбаран, и Рибера. Пока его самостоятельность дальше не простирается. Одержимый желанием создать "шедевр", он памятует о заветах Кутюра и требованиях, предъявляемых академическим жюри. Чего бы это ни стоило, но он заставит учителя отозваться о работе с похвалой. Он пишет тщательно и, обуздывая собственные склонности, идет на некоторые уступки. Подготовка холста сделана в полном соответствии срецептами Кутюра; тени распределены так, как он того требует. В "Любителе" есть что-то такое, что отдает дисциплиной ателье и школярством.

К концу зимы холст закончен. Чувствуя себя победителем, Мане приглашает Кутюра на улицу Лавуазье. Увидев "Любителя", Кутюр, конечно же, должен понять, что его уроки не пропали даром, но его шокирует вульгарность сюжета: мало того что это портрет алкоголика, в самой живописи есть что-то необычное, и это его возмущает. "Друг мой, - резко бросает он, - я вижу только пьяницу - и создал эту гнусность художник". Он тут же уходит.

Учитель и ученик никогда больше не встретятся. "Кончено!" - заявляет в возмущении Мане. Как жаль, что он пошел на уступки. "Высказавшись подобным образом, Кутюр поступил хорошо, - утверждает он. - Я хоть на ноги встал".

Чистое фанфаронство. Мане потрясен. И все-таки, несмотря ни на что, надеется, что жюри Салона сумеет его оценить. Но уверенность уже поколеблена. Он опасается самого худшего.

За три дня до официальной публикации решения жюри Мане каким-то образом узнает, что его полотно отвергнуто. Он взбешен, но никому не обмолвился даже словом. Он уверен, да, да, абсолютно уверен - это Кутюр оговорил его перед членами жюри. Все голосовали против него, все, кроме одного человека: Делакруа, совсем недавно избранного наконец в Институт. Жюри действительно отклонило всех художников, хотя бы немного отступивших от академической ортодоксальности, отклонило самым резким, непримиримым образом. Число отвергнутых несметно. Но это ничуть не утешает Мане, он молчит, в глубине души беспрестанно думая о своей неудаче. Так как следующий Салон будет только в 1861 году, ему следует запастись терпением еще на два года.

Пруст и Бодлер находятся рядом с Мане, когда весь об отказе достигает улицы Лавуазье. Мане в ярости, раздражение против Кутюра безгранично и нескрываемо. Пруст пытается успокоить его, уверяя, что Кутюр наверняка в этом деле не замешан, а вот что касается Делакруа, то тот еще раз показал, "насколько он выше мелочности своих современников". Еще бы! "Делакруа ведь не чета Кутюру!" - поддерживает Мане.

"Вывод один, - говорит Бодлер, - надо быть самим собой". - "Дорогой Бодлер, я всегда вам это говорил, - восклицает Мане. - Но разве я не был самим собой в "Любителе абсента"?" - спрашивает он, забыв обо всех уступках. Поэт глядит на художника. Он не отрицает, что "Любитель абсента" мог бы стать иллюстрацией к некоторым частям "Цветов зла". Но пусть в картине есть красивые черные тона, "густые и бархатистые", - от этого она не перестанет быть кутюровской. К тому же скованная поза героя картины искусственна и отдает мелодрамой. "М-да, м--да", - поэт больше не хочет ничего говорить. "Так, значит, Бодлер меня тоже ругает, - восклицает Мане. - Все ругают..."

Количество отвергнутых жюри так велико, что многие пострадавшие поговаривают о явной несправедливости: парижские мастерские бурлят гневом. Недовольство объединяет отвергнутых в группы: выстроившись против Института, они на чем свет поносят жюри, освистывают академиков, директора департамента изящных искусств г-на де Ньюверкерке, почетного камергера императора. Полиции приказано разогнать демонстрантов.

Мане предпочел не быть с ними. Сколь ни были велики его разочарование и озлобление, никакие блага мира не заставили бы его смешаться с этими взбунтовавшимися "рапэнами". Он слишком чтит общественный порядок и всю эту возню воспринимает как нечто сугубо неприличное."

По материалам книги А.Перрюшо "Эдуард Мане"./ Пер. с фр., послесл. М.Прокофьевой. - М.: ТЕРРА - Книжный клуб. 2000. - 400 с., 16 с. ил.






Rambler's Top100


Оригинал этого вебсайта расположен по адресу http://impressionnisme.narod.ru.